intermedia-25-10-13О 30-ЛЕТНЕМ ЮБИЛЕЕ «КРЕМАТОРИЯ»

— Когда мы начинали, мы не представляли, что доживем до  30-летия. Вообще, было очень смешно, когда все это стало развиваться и приобрело такие масштабы, потому что было каким-то эпатажным студенческим явлением. Но иногда, видимо, когда вы относитесь к  чему-то честно и не кривите душой, то это отдает вам что-то обратно. Поэтому не стоит играть с великими чувствами — если вы понимаете, что влюблены в музыку, нужно сделать так, чтобы быть искренне ей открытым и не пытаться с нее что-то поиметь. Только тогда возникает взаимная любовь. Для меня вот музыка оказалась значительно сложнее, чем я думал о ней раньше. На самом деле, это чудесная инстанция, куда меня просто кто-то запустил. И я рад, что туда попал, потому что это волшебство какое-то.

ЧТО ИЗМЕНИЛОСЬ В ГРУППЕ ЗА 30 ЛЕТ

— У нас было три больших этапа в жизни, когда состав менялся. Первый период — андеграундный, акустический, алкогольно-студенческий, когда были  друзья-собутыльники. Но в  какой-то момент группа стала профессиональной. Вот эта группа просуществовала 20 лет в том же составе, в котором она возникла в 1986 году. Тогда были записаны основные альбомы, сыграно бесчисленное количество концертов и так далее. В  какой-то момент мы выяснили, что живем в XXI веке и нужно применять новые технологии, нужно начинать работать с компьютером, нужно пытаться найти те звуки, которые существуют в мировой музыке, и пытаться их синтезировать. Как только начался этот поиск, вдруг выяснилось, что люди, очень хорошо считающие на логарифмической линейке, абсолютно беспомощно смотрят в компьютер, не понимая, что это. Они предлагали дальше работать на логарифмической линейке, потому что она уже знакома и ничего нового не нужно. Между тем после «Мифологии» прошло уже шесть лет, а мы все болтались без студийного движения. Соответственно, нужно было принимать решение. Мы полностью убрали группу, посадили за стол с одной стороны саунд-продюсера, а с другой — аранжировщика и стали сочинять на клавишах альбом «Амстердам». И вот когда он полностью сочинился, мы из вежливости позвали наших старых музыкантов, которые сыграли в трех песнях, а в других песнях сыграли абсолютно другие люди, которые не привнесли в музыку ни одной ноты. Это очень важно, потому что раньше мы давали какую-то свободу. Если мелодии писал я, то в некоторых местах в моем нотном листе было написано free, и каждый играл как хочет. А в «Амстердаме» все было выверено до последней ноты. И когда встал вопрос, что делать дальше, пришлось пожертвовать старыми музыкантами и взять в группу современных людей, которые могли бы воплощать на сцене то, что мы сделали в «Амстердаме», и даже попытаться сделать что-то еще. «Чемодан президента» как раз возник из этого состава. Мы искали людей, они менялись в группе, а сейчас все более-менее устаканилось. Это и позволило записать нам новый альбом. Но не могу сказать, что уверен полностью, что все укомплектовано на сто процентов. Возможно, кто-нибудь еще понадобится со стороны — все же зависит от того, какие приходят идеи и кто может их воплотить в жизнь.

СЛОЖНО ЛИ БЫЛО НАХОДИТЬ ОБЩИЙ ЯЗЫК С МОЛОДЫМИ МУЗЫКАНТАМИ

— С точки зрения техники никаких проблем не было, а вот с точки зрения эмоций — да, были. Я пытался сделать «Чемодан президента» живым альбомом. «Играйте живьем, как будто это аналоговая запись, как будто играете на концертах» — вот этого я хотел добиться. И в студии это было очень сложно. Тем не менее, мы этого добились. Не было никаких метрономов, никаких компьютеров. Да, потребовалось больше времени. Как сказал мне ударник Андрей Ермолов: «Я был о себе немного лучшего мнения». Но все получилось и получилось достаточно органично. И вот я не знаю, что будет дальше. На сегодняшний день у меня нет никаких идей по поводу нового альбома. И я думаю, что это правильно, потому что когда вы выкладываетесь полностью, ничего не остается, а для того, чтобы сосуд снова наполнился, нужно время.

ПОЧЕМУ МЕЖДУ ВЫПУСКОМ НОВЫХ АЛЬБОМОВ ПРОХОДИТ СТОЛЬКО ВРЕМЕНИ

— Слушая некоторых наших музыкантов, которые выпускают чуть ли не по альбому в год, я понимаю, что каждый раз это одно и то же, хоть и с разным названием или обложкой. Но, в общем то, никаких шагов вперед не происходит. Мы всегда старались сделать так, чтобы новый альбом не повторял то, что было раньше. С каждым годом найти что-то новое все сложнее, поскольку за спиной уже и так достаточно большой багаж.

НЕ БОЯЛСЯ ЛИ, ЧТО ПОКЛОННИКИ НЕ ПРИМУТ НОВЫЙ «КРЕМАТОРИЙ»

-То же самое мне говорили, когда вышел альбом «Амстердам», и тогда я тоже не знал, что ответить. Да, конечно, прошел такой водораздел, который разъединил старых поклонников и новых. Любители «Безобразной Эльзы», «Маленькой девочки», «Зомби» и так далее отнеслись к «Амстердаму» достаточно холодно. Но со временем все стало сплетаться воедино. Сейчас на концертах, когда мы играем песни с «Амстердама» и «Чемодана», видим у сцены молодые лица, а когда играем вещи прошлых лет — в этом же зале активизируются «старички». Последний наш альбом о проблемах в обществе. Он сделан по принципу застолья, когда за столом сидят несколько приятелей и каждый из них рассказывает что-то — один говорит о неправильности устроения мира, второй — о проблемах в семье, третий — о нападении на него вервольфа. Каждый говорит о том, что сейчас витает в воздухе. И это без слов понимает молодое поколение, которое отказалось от зомбоящика и создает собственное мнение благодаря информации в интернете, где ее больше. С ними проще. А нашему поколению нужен конкретный рассказ, как, например, в «Безобразной Эльзе». На концерте мы должны удовлетворять абсолютно всех, так что сейчас мы как раз нашли золотую середину.

СКУЧАЕТ ЛИ ПО «КРЕМАТОРИЮ» ПРОШЛЫХ ЛЕТ?

— Иногда оборачиваешься назад, но взгляд на прошлом не останавливается. То, что было сделано, было сделано в свое время совершенно неосознанно. Мы некоторые вещи делали, не понимая, что мы делаем. Но если до сих пор находятся в новом поколении люди, которым это нравится, которые дают старым песням новые трактовки, которые ты туда не закладывал, значит это уже сила песен. Значит, они прошли через время и пространство. Я вспоминаю крик редактора «Мелодии» Ольги Глушковой, которая услышала «Маленькую девочку»: «Это не песня! В песне обязательно должен быть припев! Песни без припева не существует!». А рядом сидела Валентина Толкунова, которая согласно кивала: «Да-да, в песне припев необходим». Но эта песня живет до сих пор. То есть какие-то отходы от стандартов, от тупого сонграйтерства « куплет-припев-проигрыш» — это все происходило революционно, без всяких схем. И теперь уже не я играю эти песни, а они играют мной.

КАК ПРОХОДИЛО РАССТАВАНИЕ С МУЗЫКАНТАМИ

— С некоторыми из них удалось сохранить теплые отношения, некоторые поняли меня через некоторое время. С другой стороны, хочется быть добреньким-хорошеньким, но в  какой-то момент нужно сделать шаг вперед, если хочешь развиваться. А для этого нужно менять окружающую среду. Я понял, что нельзя дальше играть с музыкантами, поскольку ничего нового с ними я уже не сделаю. А в душе у вас поток, требующий перемен. В этот момент приходит осознание, что единственный выход — это все разрушить, разрубить этот гордиев узел одним ударом, не выясняя отношений. Поймут — поймут, нет — нет. Иначе жизнь не интересна. Нужно заставить себя быть счастливым.

УДАЛОСЬ ЛИ ЕМУ СТАТЬ СЧАСТЛИВЫМ

— Да, удалось. Когда вы пять лет находились в поисках, а потом все получилось — это счастье. Это даже не только музыка. Из этого творческого ствола вырастают новые ветви — появилась архитектура, живопись. Я никогда не думал, что, нарисовав дом на бумажке, смогу воплотить его в реальности. Но так произошло. И это получилось только потому, что я освободился от сковывающих меня пут. Свободный выдох просто необходим, и вот тогда открываются новые двери. Некоторые боятся открыть эти двери, потому что непонятно, что ждет за ними — тогда получается группа «Машина времени».

КАКИМ БУДЕТ ЮБИЛЕЙНЫЙ КОНЦЕРТ?

— С тех пор, как появился «Амстердам», мы играем все концерты без плей-листа. Как правило, кладутся две бумажки с названием песен, чтобы я не забыл, но сама колода карт тасуется все время по-новому. Это, конечно, зависит от места проведения концерта, от зрителей, от их настроения, которое меняется от погоды, от континентов, где мы играем и так далее. По сути, можно назвать наши концерты неким спектаклем, где мы — актеры, играющие какие-то роли, но это — виртуальная пьеса без автора, поэтому мы не знаем, какой будет финал. Сами артисты тут определяют, что же будет в конце — комический, трагический или какой-то другой финал.

ЧТО БУДЕТ С «КРЕМАТОРИЕМ» ДАЛЬШЕ

— Не знаю, что будет с «Крематорием», но раскрою вам одну тайну. Я очень плохо запоминаю сны, но один сон мне запомнился настолько четко, насколько я четко сейчас вижу вас. Итак. Я не очень молод, но и не стар. Рядом сидит большая собака — сенбернар, по всей видимости. У нее на шее висит бочонок с коньяком. У меня зажженная сигара. Я качаюсь в шезлонге и смотрю на снега Килиманджаро. И эта картинка была очень яркой. И сейчас вдруг я обнаружил, что нахожусь примерно в этой ситуации, только вместо шезлонга у меня кресло, вместо собаки — кот, вместо конька — вино, курить я бросил, а вместо Килиманджаро — Арарат. Во всяком случае, ограничение своего жизненного пространства такими созерцательными моментами — это то, что мне сейчас очень нравится. Благо, что это лето я провел в Москве практически в качестве гастролера — приезжал и уезжал обратно в Армению. За это время я научился выращивать плющ, у меня прекрасно получается стричь газоны и я прекрасно играю в  мини-гольф. И это времяпрепровождение мне очень нравится. Это счастливое состояние. Думаю, я и закончу эту жизнь как-то так — в кресле, глядя на горы.
На сегодняшний день я представляю, что этот ансамбль будет играть в свое удовольствие. И он будет так играть концерты, чтобы не превращать то, что мы называем искусством, в ремесло. Мы сделаем все, чтобы не устать от этой музыки. Может быть, будет меньше концертов, но обязательно, когда мы выходим на сцену, мы должны получать удовольствие. К тому же, когда вы приезжаете с площадки для гольфа, и испив хорошего вина, вы получаете абсолютно другое удовольствие от выхода на сцену, нежели колесив по городам без устали. А играть без удовольствия — это, как говорится, «пиво без водки — деньги на ветер».

Источник: www.intermedia.ru

У Вас недостаточно прав для добавления комментариев.
Возможно, вам необходимо зарегистрироваться на сайте.