ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте. В эфире программа «Содержание», радиостанция «Финам FM» 99,6. И у меня, ее ведущего, Александра Липницкого, сегодня очень любезный моей душе гость. Знакомьтесь: Армен Григорян, лидер группы «Крематорий».

ГРИГОРЯН: Здравствуйте.

ЛИПНИЦКИЙ: Давненько я зазывал Армена к себе в гости, потому что именно звук «Крематория» – группы, возникшей в середине 80-х, тогда же, когда и «Звуки Му» – он для меня является определяющим звуком, тембром 80-х годов в московской рок-музыке. И первый вопрос сразу к моему гостю. Прошло уже больше, чем 25 лет, да?

ГРИГОРЯН: 27 справили, сейчас к 28-и движемся.

ЛИПНИЦКИЙ: Держать группу так долго есть ли необходимость? Ведь очень многие артисты уходят в индивидуальное такое плавание, скажем, в одиночное плавание. Ты держишься «Крематория».

ГРИГОРЯН: Вообще, я раньше думал, что нужно держать состав как можно дольше. Что музыканты, которые с тобой работают очень долго, они уже знают тебя, они могут понять любое твое новое произведение с каких-то таких основ. А потом я подумал, что, в общем-то, на самом деле, держать постоянный состав – это то же самое, что и постоянно наступать на те же самые грабли, заниматься самоплагиатом. На концерте это хорошо, но в студии работать было уже невозможно.

Поэтому у меня в группе переиграло более 50 человек, за что я им страшно благодарен, потому что каждый из них приходил в группу, приносил что-то свое. Может быть, это были его личные штампы, но, растворяясь в «Крематории», это была новая волна, какая-то новая идея, новая кровь. Поэтому, благодаря вампиризму, которым я занимался в течение 20 лет, музыка «Крематория» разнообразна. И это только благодаря вот…

Поэтому до сих пор я не повесил замок на «Крематорий», потому что мне кажется, что я напоминаю, знаешь, альпиниста: мне кажется, вот-вот она – вершина, ты забрался, а там дальше опять гребень, можно ползти дальше. История оказалась очень интересной и непредсказуемой: тогда, в 80-х, мы и не мечтали об этом.

ЛИПНИЦКИЙ: А сейчас я хочу познакомить тех молодых наших радиослушателей, которые слушают на «Финам FM» только западный рок и не жили в 80-е, с одним из главных хитов «Крематория», брендом, можно сказать – «Мусорный ветер».

(Звучит песня «Мусорный ветер».)

 

ЛИПНИЦКИЙ: Я даже затаил дыхание после того, как эта песня закончилась. Мы продолжаем беседу с лидером группы «Крематорий» – Арменом Григоряном. Эта песня наверняка была гимном, и остается гимном системы. Система – так называли и называют московских хиппи. Как сегодня на концертах ваши взаимоотношения культовой группы для всех хиппи Советского Союза, группы «Крематорий», складываются с новым поколением именно хиппи? Вот мне интересно.

ГРИГОРЯН: Кстати, между прочим, эта песня оказалась пророческой: потому что еще в 1987 году мы предупреждали москвичей, что дым на небе и дым на земле случится обязательно. И в прошлом году летом это произошло. Боюсь, что это произойдет и в этом году. Поэтому некоторые песни стали такими… маленькие Нострадамусы. И, собственно говоря, что касается хиппи, то взаимоотношения сейчас какие-то странные у нас сложились. Потому что я, честно говоря, не понимаю. Вот я в Америке недавно встретил одного нашего хипана, который ходил на концерт, и весь сленг того времени, вот все, что у нас… Он в результате попросил у меня двадцатку взаймы.

ЛИПНИЦКИЙ: Баксов?

ГРИГОРЯН: И убежал. И больше не появлялся. Для меня то время, и те хиппи, которые были тогда, та система, которая существовала в Москве, и то воспитание, которое мне, маленькому мальчику, дали наши московские хипаны – это было очень правильным в системе координат того времени. Сейчас это то же самое, что возвращаться в люльку. Брать в рот соску и пытаться изобразить маленького мальчика. В то время это было очень – ага! А сейчас нет, сейчас я как-то немножко, видимо, стал более жестким человеком, отношусь к ним с иронией уже, к хипанам.

ЛИПНИЦКИЙ: И на вашем последнем номерном альбоме, который мне очень понравился, «Амстердаме», есть песня, которой, мне кажется, твое новое отношение и к хиппи, и к такого рода неформалам, вообще оригинальным людям, очень интересно выражено. Это «Гоблины и хоббиты».

(Звучит песня «Гоблины и хоббиты».)

 

ЛИПНИЦКИЙ: Напоминаю, вы слушаете программу «Содержание» на радиостанции «Финам FM», 99,6. И мы только что с моим гостем, лидером группы «Крематорий» – Арменом Григоряном – прослушали один из хитов, на мой взгляд, последнего альбома «Амстердам», песню «Гоблины и хоббиты».

Вот этот рок-н-ролльный саунд, который очень мне нравится в песне «Гоблины и хоббиты», он, на самом деле, дается русским группам всегда очень непросто. Вот подбор музыкантов – как сегодня ты выбираешь себе новых партнеров из тех 50 человек, которые, собственно, прошли уже галереей перед слушателями рок-н-ролла в России и за границей?

ГРИГОРЯН: Что касается «Амстердама», то перед этим я выпустил сольный альбом под названием «Китайский танк». Группа имела студийное только значение, мы концертов не давали практически, но мы попробовали работать по западному образцу. Если до этого альбома я, как правило, приносил какую-то песню, у меня были, как у автора, свои воззрения на аранжировку, и мы такой групповухой садились и начинали что-то такое копать, здесь мы работали с саунд-продюсером и с аранжировщиком, за столом компьютерным. И практически смоделировали все песни «Третьего ангела».

И я по Интернету, стал применять новые технологии, связывался с моими знакомыми, друзьями за границей, у меня там на гармошке сыграл француз. Была там блюзовая песня, где я перепробовал многих наших музыкантов, но как-то, знаешь, не складывалось. И связался с моим хорошим приятелем в Сан-Франциско, он пригласил гитариста по фамилии Ньютон, и он тут же, молниеносно буквально, сыграл то соло, которое требовалось. Причем мне почему-то казалось, что там собака что-то ест в это время, и он там… Ну, в крови это у людей.

И, соответственно, это был такой трамплин к «Амстердаму», где я уже понял, что все-таки нужно как-то применять новые технологии. И если у тебя есть компьютер, да в нем еще весь симфонический оркестр – лондонский, венский, любой – то можно с ним работать, моделировать песни, а потом уже приглашать музыкантов, которые ни одной своей ноты не вставляют, кроме тех, которые придумали аранжировщик и я. Все!

ЛИПНИЦКИЙ: И ты находишь таких музыкантов среди наших соотечественников?

ГРИГОРЯН: Крайне сложно. Но вот последний альбом, я считаю, что Илья Шаповалов, очень интересный молодой человек, с западным воззрением, на короткой ноге с компьютером, и, в общем-то, он как-то смог сделать ту самую модель. А потом я уже приглашал музыкантов, конечно. Но сложно, все-таки у нас очень слабая исполнительская, конечно, школа, очень сложно найти достойных музыкантов, серьезно.

ЛИПНИЦКИЙ: Вот мне как раз понравился альбом «Амстердам» именно уровнем своим. Все песни – прямо как гвоздики вбитые. И я хочу сразу познакомить наших радиослушателей с заглавной песней с альбома «Амстердам».

(Звучит песня «Амстердам».)

 

ЛИПНИЦКИЙ: Мы прослушали заглавную песню с альбома «Крематория» – «Амстердам». И у меня сразу вопрос к его лидеру, Армену Григоряну. В этой песне какая-то для меня скрыта загадка. Любовь и ненависть к великому городу Амстердаму, который вдохновил Петра Великого на создание Петербурга. Как ты относишься к этому городу? У тебя явно с ним какой-то особый роман.

ГРИГОРЯН: Любовь и ненависть – совершенно правильно тоже подмечено.

Потому что я был в Амстердаме дважды. Первый раз мы были в измененном состоянии, мы ходили по кафе-шопам, по красным этим всем фонарям. Нас чуть не забрали в полицию, слава богу, одна русская проститутка нас спасла. Собственно говоря, Амстердам оставил вот такое впечатление – загульного, заблудшего городишки, даже сказал бы так.

А второй раз мы были уже… Я бросил пить, и мы приехали туда, я понял, что это действительно город абсолютно воздушный. Это та самая свобода, о которой, наверное, мечтал любой коммунист-утопист. Вот что-то коммунистическое в этом городе было. При этом я понимаю, почему легализованы наркотики: потому что люди не злобные абсолютно, они какие-то свободные. Я уже не говорю о том, что Ван Гог, Рембрандт и то, что я увидел, архитектуру – совершенно было другое впечатление об этом городе. И вот эта двоякость – она легла как раз в основу этой песни, я описал именно любовь и ненависть, и мое состояние.

Более того, Амстердам как-то поменял меня очень сильно. Потому что я понял, что мы можем Амстердам видеть в любом городе – и в Москве тоже. Но представить себе здесь?.. Ты понимаешь, ты выходишь, скажем, из кафе-шопа, и стоят примерно такие же люди, которые находятся примерно в таком же состоянии, как и ты. Протекает канал, но у канала нет бордюров даже никаких.

ЛИПНИЦКИЙ: Да.

ГРИГОРЯН: И никто туда не падает. У нас, конечно, с Москвой-рекой…

ЛИПНИЦКИЙ: Вытаскивали бы утопленников каждые два часа.

ГРИГОРЯН: Машинами, думаю. Или автобусами.

ЛИПНИЦКИЙ: Но мне показалось, что там даже какая-то любовная история у тебя была, по этой песне, собственно, и по этому альбому. Нет?

ГРИГОРЯН: Нет, это любовная история московская такая.

ЛИПНИЦКИЙ: Понятно.

ГРИГОРЯН: Это отношение мое к Москве вообще, то, что там описано. Если брать чисто духовную составляющую, то это, конечно, отношение к Москве, потому что я Амстердам не знаю, я там гастролер.

ЛИПНИЦКИЙ: Я сейчас хочу нырнуть в вашу дискографию и познакомить, опять-таки, молодежь моей аудитории с одним из хитов 80-х – «Безобразная Эльза», «Крематорий».

(Звучит песня «Безобразная Эльза».)

 

ЛИПНИЦКИЙ: Мы только что вместе с моим гостем – Арменом Григоряном – прослушали хит его группы из 80-х годов, песню «Безобразная Эльза». И сразу вопрос: каково тебе играть эти песни в сотый, в тысячный раз на концертах, особенно по России, где обязательно у тебя будут требовать?

ГРИГОРЯН: Некоторое время пытались их не играть вообще. Нам в голову вбили, что они нам надоели, что мы не можем эксплуатировать старый материал. Но через какое-то время, ты знаешь, я к ним вернулся, и я подумал, что, наверное, я не вправе распоряжаться этими песнями. Если они живут своей жизнью, значит, так уж сложилось.

Конечно, я понимаю, что, в какой-то степени, не я играю эти песни, а эти песни играют мной. Но я пытаюсь найти счастье на сцене, и когда я их играю, не знаю, я получаю удовольствие, пытаюсь получить удовольствие. Это то же самое, что спрашивать: «Получаете ли вы удовольствие от того, что спите в тысячный раз со своей женой?» Ну, если придумать что-то, то, наверное, можно получить.

(Звучит песня «Лепрозорий».)

 

ЛИПНИЦКИЙ: А изменилась ли сама специфика гастролей по России, по сравнению с 80-ми, сегодня? Я помню, мы с вами играли в городе Брянске, были любопытные концерты совместные. Сейчас вы часто играете вот так, парные концерты, когда две крупные группы куда-то приезжают, вместе играют, как было принято раньше?

ГРИГОРЯН: К сожалению, нет уже. Это либо фестивали, где я могу послушать коллег своих вживую. Сейчас, к сожалению, музыканты друг друга уже так не слушают, как слушали раньше. Действительно ходили, я помню, это была целая такая культура, в общем-то, в Москве. Сейчас в основном каждый сам по себе и очень редко удается встретиться. А так, я помню те концерты… Может быть, это оттого, что мы перед концертом выпивали по стакану портвейна, а сейчас мы совершенно как-то упустили этот момент, уже не хочется. Ну а тогда было страшно весело. Я помню, мой приятель говорил о концерте в кинозале – «Мир», по-моему, назывался, на Цветном.

ЛИПНИЦКИЙ: Это сейчас он называется кинозал, а раньше был обычный кинотеатр «Мир».

ГРИГОРЯН: Да, кинотеатр «Мир». И он был страшным любителем группы «Who». Он после концерта пришел и говорит: «Ну, вы со звуком дали. Это был приезд группы „Who“ в Пенсильванию». Все перебили, все сломали.

ЛИПНИЦКИЙ: Да, я помню, после того концерта Паша Лунгин зашел с такими вытаращенными глазами к нам в гримерку и уже Мамонова стал вербовать на «Такси-блюз». Тот концерт был и началом конца нашей группы таким образом. Петька так и ушел в кино. Я думаю, пора послушать еще один – на сегодня последний – из ваших хитов старых: «Маленькая девочка», без нее ну никак.

(Звучит песня «Маленькая девочка».)

 

ЛИПНИЦКИЙ: Да, это песня тоже вызывает у меня очень мощные ассоциации с прошлым, есть, что вспомнить грустного, и в среде рок-н-ролла многих друзей можно вспомнить, которых нет с нами. Вот, мне пришла на ум дискуссия, такая острая в последние буквально недели вокруг обязательного тестирования наших школьников и студентов на предмет наркотиков. Вот как ты к этому относишься?

ГРИГОРЯН: Насчет тестирования не знаю, но для меня, конечно, поразительно то, что к моим детям – 3–4 года назад это было – подходит человек к дочери моей, к Аннушке, и дает спичечный коробок. Говорит: «Ты занеси, там подойдут к тебе и возьмут». То есть, то, что уже происходит в школах – это, конечно, нонсенс, и, соответственно, нужно принимать какие-то меры, но тестирование не поможет.

ЛИПНИЦКИЙ: Я с тобой полностью согласен.

ГРИГОРЯН: Полумеры и вообще опять недомеры.

ЛИПНИЦКИЙ: А главное, что это наоборот внесет такую дополнительную агрессивную струю во взаимоотношения молодежи и общества – это безусловно.

ГРИГОРЯН: Конечно.

ЛИПНИЦКИЙ: Тут нужно действовать гораздо более тонко. И я как раз с моим приятелем Евгением Ройзманом говорил, который, собственно, эту волну и поднял, потому что у них там на Урале вообще страшная была ситуация. И он мне говорит: «Ты просто живешь в Москве, и у вас хоть как-то что-то контролируется, а у нас полный беспредел и надо с этим бороться вот таким радикальным образом». Ну, тема, конечно, очень сложная и, наверное, это одна из самых таких болевых точек именно нашего общества, потому что на Западе как-то люди поняли: эти проблемы, они хотя бы с пониманием к ним относятся, а у нас ни силовики, ни какие-то дальновидные высказывания нашего руководства – явно, что это все мимо кассы.

ГРИГОРЯН: Безусловно. Потому что проблема – она системная. А у нас с кризисными проблемами никто бороться не хочет. То есть, они считают, что лучше взять частный пример и потом из этого создать какую-то общую картинку. Но, в общем, никто не хочет заниматься. Потом учти, что это, конечно, большое бабло, а у нас наверху очень любят его пилить. Поэтому это большой оборот, и никто с этим бороться не будет. К сожалению, люди будут умирать.

Иногда ходишь по Москве – как колумбарий: здесь жил один, здесь жил другой – никого нет, блестящие молодые люди. Ну, от героина может быть хорошо полгода, но потом это действительно катастрофа. Я делаю все, чтобы объяснять молодым, то есть, я считаю, что это необходимо сейчас делать, хотя бы говорить: «Не пробуйте дерьма, потому что вы знаете, как оно пахнет и какие последствия будут потом». То есть, это именно это и есть.

ЛИПНИЦКИЙ: Вот у тебя есть песня на альбоме «Амстердам», которая, на мой взгляд, возвращает нас в остросоциальность русского рока 80-х. Давай ее послушаем, а потом поговорим еще о современности. «Голый парад» – «Крематорий», «Амстердам», последний номерной альбом.

(Звучит песня «Голый парад».)

ЛИПНИЦКИЙ: Мы продолжаем нашу беседу с лидером «Крематория» Арменом Григоряном. И после этой песни можно продолжить только серьезные темы. Но обещаю вам, радиослушатели, что к концу нашей встречи мы вас немножко повеселим. Итак, взгляд на современность весьма грустный в этой песне – и, наверное, по жизни.

ГРИГОРЯН: Нет, ну тут ирония, скорее всего. То есть, я в последнее время вообще пытался обходить все эти политические дискуссии. Но я стал писать социальные песни только потому, что я стал протестовать не против самой системы, а против отсутствия здравого смысла. Вот мне кажется, что иногда настолько глупо издают указы, законы – я уже не говорю об исполнении на местах, – что просто ни логики, ни какого-то здравого смысла. Вот это стало меня раздражать очень сильно. То есть, я не понимаю, почему. Даже президент иногда такие вещи отчебучивает, что просто даже смешно становится – ну, как же так можно?

ЛИПНИЦКИЙ: Пришел к власти неопытный к этой работе человек – вот в чем дело.

ГРИГОРЯН: Все правительство неопытное.

ЛИПНИЦКИЙ: Да.

ГРИГОРЯН: Там просто нет… Там кооператив «Озеро». И когда люди подбираются не по профессиональным своим качествам, а по принципу личной преданности, то вот получается то, что мы имеем. И у нас, к сожалению, никаких перспектив дальнейшего развития нормального. Мы падаем в рабовладельческий строй.

ЛИПНИЦКИЙ: Скажи, а у тебя какие-то корни в Армении есть, остались? Родственники?

ГРИГОРЯН: Остались, потому что папа у меня такой московский армянин. Началось все с дедушки – он был старый большевик. Папа авиаконструктор, он окончил Московский авиационный институт. Я, соответственно, тоже. Но мама у меня коренная армянка, папа туда как-то съездил отдохнуть и познакомился. И поэтому у меня там очень много родственников. Более того, я знаю армянский язык на уровне общения. Вот я если в Глендейле, в Калифорнии схожу в магазин – я там совершенно спокойно общаюсь, то есть такой, «базарный» язык я знаю. И у меня там очень много родственников – и более того, я часто там сейчас люблю бывать. То есть, это моя даже такая фазенда.

ЛИПНИЦКИЙ: Вот я как раз и заинтересовался тем, как происходят постсоветские изменения в Армении, потому что у меня есть тбилисские корни – я в курсе, как это в Грузии. А что с Арменией?

ГРИГОРЯН: Ну, все армяне завидуют как раз Грузии. Потому что то, что там делает Саакашвили – несмотря на то, что здесь его поливают грязью, – на самом деле выглядит очень симпатично. Полицейская система модернизирована в Грузии очень хорошо, насколько я знаю. А в Армении – нет. Там родоплеменные отношения, в общем-то, к сожалению, процветают. И я думаю, что такой европейский дух там ну, может быть, где-то в центре существует, но народ какой-то ужасно азиатский, конечно, стал.

ЛИПНИЦКИЙ: Ереван-то был культурным городом.

ГРИГОРЯН: Очень. Там все это понаехало.

ЛИПНИЦКИЙ: Из всех горных селений, да?

ГРИГОРЯН: Абсолютно, да. То есть, иногда смотришь и удивляешься, что эта страна, имеющую такую культуру, письменность и вообще, такие корни серьезные, могла опуститься до такого уровня. То есть, фактически эмиграция страны за последнее время, условно скажем, составила около миллиона двухсот тысяч. То есть, это сопоставимо с геноцидом армян в 15-м году.

ЛИПНИЦКИЙ: Куда едут наши армяне?

ГРИГОРЯН: Армяне едут в Америку, Францию, ну, соответственно, в Россию, юг России – Ростов, Краснодар – туда они едут.

ЛИПНИЦКИЙ: Понятно.

ГРИГОРЯН: Но зато, при этом…

ЛИПНИЦКИЙ: Вкусно, как всегда.

ГРИГОРЯН: …Как всегда вкусно и, главное, очень красивая страна. То есть, садишься с вином, смотришь на Арарат и, в общем-то, райская картинка.

ЛИПНИЦКИЙ: Я помню озеро Севан с этими огромными сигами.

ГРИГОРЯН: Форель там.

ЛИПНИЦКИЙ: Форель, да. Ну что ж, давай вернемся к альбому «Амстердам», в Европу. И есть очень романтичная песня. Я хочу сказать моим радиослушателям, что, пожалуй, романтизм, несмотря на остросоциальность – это главная движущая сила группы «Крематорий», и можно сказать, что у этой группы два крыла и с обоими крыльями мы вас сегодня и знакомим. «Ромео и Джульетта», очень интересная аранжировка.

(Звучит песня «Ромео и Джульетта».)

ЛИПНИЦКИЙ: Мы слушали песню «Крематория» «Ромео и Джульетта» и, увы, нам с моим гостем Арменом, уже, пожалуй, надо подводить черту под нашу, так быстро пролетевшую, встречу. Почему вас нет на телевидении? Вот казалось бы, группа, которая такая бодрая, которой так легко поднимать людей на работу, могли бы использовать наши средства массовой информации с пропагандистской точки зрения.

ГРИГОРЯН: Ну, я не знаю, кто там есть сейчас, я ни своих коллег там не вижу – кроме попсы, по-моему, никого нет. Да и потом, сейчас такое время, что я не хочу показывать свою причастность к нынешним властям, скажем так. Я хочу быть в стороне. А телевидение сейчас стало, так сказать, ЦК КПСС, рупор.

ЛИПНИЦКИЙ: Да.

ГРИГОРЯН: Поэтому я хочу быть в стороне. Есть некоторые программы, которые мне нравятся, я там появляюсь иногда. А так, ничего общего с ними не хочу иметь.

ЛИПНИЦКИЙ: Скажем, у меня на телеканале «Ностальгия», да?

ГРИГОРЯН: Да, у тебя с удовольствием появился.

ЛИПНИЦКИЙ: Слушай, а кроме ностальгии вы же, наверное, ездите на гастроли и за рубеж? Удается там играть концерты? Скажи немножко о связях с Западом.

ГРИГОРЯН: Последние гастроли были по Германии, и их организовывал известный тебе музыкант Андрей Муратов по кличке Мурзик, который играл в «ДДТ». И эти гастроли были по немецким клубам. То есть, это были единственные гастроли, которые можно назвать не по местам скопления наших соотечественников бывших. А в эти клубы приходили, в основном, немцы. И вот это была такая проверка. Но мне было приятно, на самом деле: немцы – люди чопорные, они все скрывают свои эмоции. Но если они ожидали после концерта возле гримерки, пока мы выйдем, чтоб похлопать нас по плечу – это о многом говорит. То есть, я подумал, что все-таки музыка способна прошибать. Хотя наш доморощенный убогий русский рок не создал ни одного, скажем так, мирового бренда, но какие-то подвижки все-таки есть уже, наверное. И мне было очень приятно слышать от Александра Николаевича Житинского. Он зашел в немецкий костел, и выходит пастырь и раздает мальчикам и девочкам листочки нотные. И вдруг надо петь «Мусорный ветер». Авторских при этом не платят, конечно. То есть, что-то прошибает, но вот так, в мировом масштабе, конечно, в основном, это наши соотечественники, мы ездим и играем иногда. Смешная история случилась в Вильнюсе: мы играли в костеле Святой Катрины, и на концерт пришел ксендз местный. Сел на первый ряд и потом, как я выяснил уже у организатора, он пришел предать нас анафеме, то есть он, видимо, хотел выскочить на сцену в какой-то момент и ударить меня крестом по голове. Но ксендз слушал, потом он стал хлопать фалангами пальцев очень тихо, а после концерта ступил в бой с нашим фанатом, который пытался подписать у нас плакат, и хотел его отнять. Потом дедушку все-таки пропустили, и он пришел и сделал мне автограф, сказал «спасибо» и ушел. То есть, как меняет иногда один концерт, всего лишь полтора часа, отношение человека вообще к музыке и к происходящему.

ЛИПНИЦКИЙ: А он пришел в одежде священника, с крестом?

ГРИГОРЯН: У него была такая белая, как она называется, забыл…

ЛИПНИЦКИЙ: Ну да, одеяние католическое.

ГРИГОРЯН: Да. Название у нас, конечно, странное. Потому что если бы мы знали раньше, в 1983 году, что мы проживем так долго, я бы конечно придумал другое название – «Солнышко», например, назвал бы. Но это название стало жить, и для немногих, кто не знает особенно творчество, конечно, может ассоциироваться, там, с трубами Бухенвальда или с чем-то еще. Но все-таки сила песен меняет сознание. Вот этот ксендз для меня большой пример. Когда человек пришел с мечом, а ушел с автографом.

ЛИПНИЦКИЙ: Расскажи, когда ждать фанатам группы «Крематорий» нового альбома, и какие в связи с этим у тебя планы?

ГРИГОРЯН: Ну, сейчас я больше уделяю внимания живописи, пытаюсь настроить себя на какие-то созерцательные моменты. Я думаю, что как только появится какой-то материал, который не будет повторять прошлое, я смогу сделать еще один шаг, выпущу 15-й альбом номерной, но он будет действительно таким своеобразным, как и «Амстердам» – но он, безусловно, появится. Но сколько придется ждать, я не знаю. Вот между «Мифологией» и «Амстердамом» прошло 6 лет.

ЛИПНИЦКИЙ: А где можно познакомиться с твоей живописью? Я уверен, что кому-то это будет интересно.

ГРИГОРЯН: Вот 14 мая будет концерт в Питере, в «Космонавте», и там же будет презентация нового сайта нашего, crematorium.ru, где мы выложим и нашу художественную галерею.

ЛИПНИЦКИЙ: А как давно ты занимаешься живописью?

ГРИГОРЯН: Ты знаешь, я стал заниматься лет десять назад, наверное. Просто у меня было очень много друзей художников, и я выпивал в мастерских часто, и потом мы рисовали разные – в том числе и дам обнаженных очень любили рисовать. Я понемножку привык к тому, что такое живопись. Научился, там, делать подмалевок, мазки, как мешать краски и потом стал рисовать постепенно. И когда состоялась наша выставка в Доме художника на Крымском мосту, то тогда уже мои амбиции стали расти.

ЛИПНИЦКИЙ: Кстати, рекомендую тебе посетить выставку нью-йоркских художников в большой галерее «Гараж». Чудесно! Я вчера ее смотрел. Это вот все музыканты, владельцы клубов в Нью-Йорке – они же и художники – и вот вся это большая тусовка – ну среди них и профессиональные художники – она приехала в Москву и впервые показывает современный Нью-Йорк с точки зрения живописи, видео-инсталляции – очень рекомендую.

ГРИГОРЯН: Думаю, что это крайне интересно, спасибо большое.

ЛИПНИЦКИЙ: А тебе я хочу пожелать, чтобы когда-нибудь твои картины заняли место в национальных музеях Еревана, где, кстати, очень внимательно относятся к творчеству своих соотечественников.

ГРИГОРЯН: Ну, не сказал, не сказал бы, Саш. Там, в основном, делают вид, что меня нет, на самом деле.

ЛИПНИЦКИЙ: Это в музыке, потому что все-таки это не национальное.

ГРИГОРЯН: В музыке, да.

ЛИПНИЦКИЙ: А я тебе пожелал именно как художнику состояться на родине, на одной из родин.

ГРИГОРЯН: Ну, я примитивист, поэтому будем считать… Лучше я буду художником в своем собственном государстве под названием «Крематорий», не будем выходить за его границы. А там действительно очень хорошие художники, очень мощные, и мне с ними никак не сравниться.

ЛИПНИЦКИЙ: Ну, что ж, скромность украшает мужчину. Мы будем прощаться с моим гостем. До свидания, Армен, спасибо, что пришел. Последняя песня, которая для тебя была неожиданно выбрана мною с альбома «Амстердам», называется «Теплые дни лета». Ну что мы пожелаем этим летом?

ГРИГОРЯН: Ну, москвичам, чтоб пожара не было, потому что уже дышать невозможно было. Я вот недавно взлетал в Шереметьево, перед Москвой такой, знаешь, блин смога висит.

ЛИПНИЦКИЙ: Чтобы наши пожарники были хотя бы оснащены самым необходимым, куплено было пару самолетов и чтоб на них летал не один премьер-министр, а гасили торфяники. «Теплые дни лета». Мы прощаемся с вами. До свидания, Армен.

ГРИГОРЯН: Всего доброго, спасибо.

(Звучит песня «Теплые дни лета».)

Источник: finam.fm

У Вас недостаточно прав для добавления комментариев.
Возможно, вам необходимо зарегистрироваться на сайте.